Расцвели одуванчики. Какое счастье... И сирень уже набрала бутоны.
Так выглядит сегодня, прямо сейчас, природа возле стареньких домов на улице Лыжников. Они деревянные, и бревенчатые стенки и калитки тёмные, чуть серебристые от времени. И заборы вокруг уже совсем покосились, а крыши заросли мхом. С домика №42 сняли номер, и вокруг него залили бетонный фундамент. И вместо деревянного забора стоит металлический, такая противная блестящая рифлёнка... Наверное, скоро снесут домик совсем. А когда-то раньше там жил дедушка, и выходил по утрам распахивать ставни на окошках. И за стёклами в них цвела герань. Ворота дедушка красил в зелёный, и у калитки была щель с табличкой "для писем и газет" - почтовый ящик... А возле домика росла огромная, огромная липа. Каждое лето в июле она цвела, и вокруг неё вились шмели, а в солнечные дни на кору у подножья выползали погреться красные жуки-пожарники. А зимой с липы падали на снег коричевые семена-орешки, и с крыши домика свисали длинные сосульки. И дедушка ругался на нас, когда мы баловались и сбивали их снежками... А потом однажды липу спилили, и остался только плоский пень в траве. И на нём стали сидеть торговцы банными вениками. Дедушка умер, и ставни на окошках перестали открываться. Ворота снесли, двор разровняли бульдозером. И теперь ничего нет... Иду, и только из трубы над домиком вонючий идёт дым. Наверное, жгут мусор...
И это всё так грустно, так печально, что если долго вспоминать и думать, то реветь захочется. Как маленькая девочка, которой я была. Она так плакала от безысходности, словно была ещё надежда, что всё непоправимое вдруг как-нибудь наладится. Только теперь я уже знаю, что не наладится. И девочка я давно не маленькая уже. Но заплакать иногда хочется всё равно.
Фото сделаны на мобильник, потому получились такие размытые. И как-то так вышло, что начинала я рассказ "за здравие", а закончила "за упокой". Извините...
Коментарі
Ну ладно. Мы теперь взрослые люди и понимаем, что жизнь идет и обветшалые домики должны уступать места новым зданиям. И я хотя и с печалью, но и с пониманием тоже узнал, что на месте нашего флигеля теперь стоянка автомашин, а за ней, на месте старой пекарни (от которой по утрам так дразняще пахло свежими булками), стоит многоэтажное административно е здание.
Но тополь-то кому помешал?
Или показалось, что нарушает он гармонию административно го ансамбля?
Или испугались, что летом веселый тополиный пух будет залетать в окна кабинетов и легкомысленно оседать на страницах важных деловых бумаг? И спилили...
А ведь он был живой, наш тополь. И он был родной нам...."
"Тополинная рубашка" - реквием- повесть В. Крапивина
Если бы это было возможно, то я бы сохраняла некоторые моменты, словно живые такие снимки пространства-вр емени. Похоже на стекляннные шарики, или пузыри... Чтобы можно было просто пойти погулять вовнутрь этого пространственно го "шарика", по миру в какой-нибудь его момент. Побродить по улицам, какими их помнишь, увидеть дома и деревья, и другие вещи, которых уже нет. Только вот про людей я не знаю. Не может там быть людей, наверное... Они мыслят, их нельзя остановить.