Вопрос Командору

К критике я отношусь плохо, я ее не люблю Ведь «критика» — это от слова «критиковать», значит, вытаскивать из книги на свет и подвергать сердитому обсуждению всякие недостатки. А какому автору это понравится? Тем более, что большинство критиков эти недостатки берут не у писателя, а придумывают их сами и потом отводят душу, как хотят. Так, по крайней мере, обычно бывает с моими книжками. Вот уже полсотни лет подряд. Что тут делать? Выходов два: или поругаться с критиком и сказать ему все, что о нем думаешь, или плюнуть и не обращать внимания. Раньше я чаще прибегал к первому способу, а теперь – ко второму. Потому что убеждать в чем-то критика, это все равно, что доказывать сердитой учительнице, будто Вася Ясносолнышкин – вовсе не хулиган и двоечник, а очень даже славный мальчик…

В Севастополь приехать я планирую. Но планирую осторожно. Потому что пожилой организм, уставший от всяких неприятностей (в том числе и от критиков), может рассудить по-своему и уложить автора в постель. Так уже случалось не раз. Но будем надеяться на лучшее…

Конечно был. И сейчас есть. Вообще-то даже не один, но я сейчас пишу о самом старом, о таком, с которым мы всегда понимаем друг друга. Его зовут Павел Григорьевич, а в детстве звали Павликом. Я рассказал о нем в давней повести "Тень Каравеллы". Вот он и в эту минуту (уже взрослый) смотрит на меня с фотоснимка над компьютером. Мы живем в одном городе и часто вспоминаем прежние годы.

Видеоигры я не люблю. Мне кажется, они не в состоянии подняться до уровня книжного текста. Книга хороша сама по себе. А полноценные фильмы по своим книжкам очень хотелось бы видеть, да пока что-то не везет. Есть, про которые можно сказать "ну, ничего", но не более. Прошлым летом снимали в Тюмени кино "Бегство рогатых викингов" и ребята играли великолепно, однако сейчас работа увязла на стадии, которая на киношном языке именуется "постпродакшн", а по-русски "послесъемочный период". Когда этот период кончится, мне неведомо.

А что касается продолжения серии "Великого Кристалла", я не знаю. По-моему, там и без того написано достаточно. Пока меня потянуло на повести о своем тюменском детстве. Хочется на старости лет снова окунуться в ту пору.

Вы сами, в своем вопросе, объяснили, почему мало детских клубов: потому что нет пионерской организации и потому, что это никому не нужно. Да, детям это нужно, но кому нужны дети? У взрослых столько важных дел! Банковские проблемы, бизнес, всякие выборы, кризисы, политические споры, инфляция и т. п. А тут еще какие-то девочки-мальчики путаются под ногами. Я не раз ставил вопрос о возрождении детской (не обязательно пионерской) всеобщей организации. И никто со мной не спорил, говорили: "Да-да, конечно+" И сейчас так говорят. А будет организация или все останется по-прежнему? "Да-да, конечно!"

Герман, я любил разные книги! "Остров сокровищ", "Приключения Тома Сойера и Гека Финна", "Два капитана"Вениамина Каверина, "Золотой ключик", истории про мореплавателей и Севастопольскую оборону, рассказы Юрия Сотника (с которым потом познакомился), романы и повести братьев Стругацких, "Повесть о жизни" Константина Паустовского... Стоп! Ухватил себя за руку, а то расписался бы на несколько страниц. Все эти книги я люблю с детства и до наших дней.

А писать рассказы в одиннадцать лет - это нормально и очень хорошо. Я, например, в восемь лет писал морской приключенческий роман "Остров Привидения".

Уважаемый Иван, прежде всего хочу спросить: где Вы читали, чтобы мои герои чего-то боялись "панически"? Убегали бы от опасностей, увиливали от трудностей? Если они что-то не любят, это не значит - боятся. И ненависти к армии у них нет, а есть неприятие некоторых сторон армейской жизни: казарменных нравов, самодурства младших командиров, дедовщины, издевательств над новичками. Обратите внимание, никто не страшится фронтовых опасностей, страшатся унижений, посягательств на достоинство личности со стороны "своих".

Вы в кадетском классе, этим, видимо, определяется Ваша позиция. Могу Вас понять. Там у вас красота воинских ритуалов, равнение на гвардейские традиции, рассказы о боевом прошлом, желание быть похожими на героев, ощущение товарищества. Это прекрасно. Однако кадетский класс - это не армия. Это во многом игра, подростковая романтика.

В морском отряде "Каравелла", который я создал полвека назад, это все тоже есть: форма, шевроны, аксельбанты, торжественный строй, барабанщики, знамена. Есть крепкое товарищество. Есть четкая дисциплина. И есть серьезные испытания (не менее рискованные, чем полевые учения кадет и суворовцев), когда приходится идти на парусниках сквозь штормовые озера. Есть изучение героической истории Российского флота. Но это тоже не армия и не военный флот.

Армия начинается там, где ребят приучают к мысли, что им придется убивать других людей. Я понимаю: жизнь на планете такова, что разные армии часто сходятся в смертельных боях (кто прав, кто виноват - отдельный вопрос). Но сходятся взрослые люди - те, кто обязаны отдавать себе отчет в ценности человеческого бытия, иметь моральное право делать выбор: стрелять или нет? У детей и подростков, в силу их возраста, нет такого права, нет достаточного жизненного опыта. Одно дело поиграть в "зарницу", другое - всадить в живого человека свинцовую очередь (или получить ее самому). У детей должно быть детство. И когда взрослые люди в силу своих интересов учат детей способам убийства - это нарушение законов природы и морали, какими бы лозунгами оно ни подкреплялось.

А про милицию я вообще говорить не хочу. Про ее отношение к детям и взрослым у меня достаточно написано в разных книгах. Не думаю, что где-то я погрешил против истины. И дело не только в "евсюковых".

Я думаю, что кроме Бога некому было создать Вселенную. Возникнуть сама по себе, с ее закономерностями, необычайной сложностью законов и строения она не могла. Кто-то должен был стать автором этой всемирной идеи. По-моему - только Творец.
Ну и кроме того, мне кажется, что должен быть в мире высший разум, который не в пример яснее, чище, правильнее, честнее и мудрее человеческого. Чтобы людям было на кого равняться. А если не равняются - это вопрос их совести (или ее отсутствия). Такая вот у меня точка зрения. У других она может быть иной, но это уже их дело.

Рия, мне трудно судить о твоих делах и проблемах, я ведь не знаю подробностей. Если ты, как рассказываешь, предала бывшего друга против своей воли, значит, вина твоя не окончательна. И если твой друг был так же привязан к тебе, как ты к нему, он в конце концов должен это понять. Постарайся объяснить еще раз. Ну, а если не поймет, что поделаешь. Скажи ему: "Я все равно буду вспоминать о тебе с теплом и с благодарностью за то, что ты какое-то время был со мной." И пусть уходит. Может быть, со временем что-то изменится. Время сглаживает многие горести.

Здравствуй, Алешка! Где находится Нижневартовск, я, конечно, знаю (ведь я живу в столице Тюменской области). И в том, что там у вас нет моря, не надо видеть никакой беды. В Екатеринбурге, где "Каравелла", моря тоже нет, мы начинали плавания в речке шириной десять метров. При создании отряда важно, чтобы подобрались дружные ребята, которые не боятся трудных дел, умеют помогать друг другу, понимают, что такое настоящее товарищество и любят интересную жизнь. И не обязательно делать основной своей заботой корабли. На свете масса увлекательных занятий.

Ну, герои старше 14 лет у меня все-таки есть. Например, Капрал в "Журавленке и молниях", Юля в "Оранжевом портрете", Илья в "Семи фунтах брамсельного ветра". Главный герой "Наследников" ("Острова и капитаны") Егор Нечаев вырастает, становится курсантом-моряком и в этой роли выступает в конце романа. Но персонажей младшего и среднего школьного возраста у меня, в самом деле, больше, чем остальных. Это не случайно. У каждого автора есть для героев любимый возраст. Мне кажется, что в детях и подростках до 14 лет зреет характер, который определяет их дальнейшую судьбу. Такая тема интересует меня больше всего. Жизнь сложилась так, что мне много лет пришлось работать с ребятами именно с первого по восьмой класс и я знаю этот народ больше, чем остальных. Да и самого себя я школьником помню даже лучше, чем студентом. А кроме того, представьте: вот начал бы писать о молодежи. Сразу нашлись бы читатели с вопросами: а почему вы так ограничиваете возраст персонажей и не пишете о пенсионерах, у них ведь тоже свои проблемы!.. Я думаю: каждому автору - своё.